Яхтинг в России



Владимир Кунин - "Иванов и Рабинович или Ай гоу ту Хайфа"
 


КАК "ОПРИЧНИК" СТАНОВИЛСЯ ДОМОМ



КАК "ОПРИЧНИК" СТАНОВИЛСЯ ДОМОМ

Было очень раннее утро... Сверкающий лаком, совершенно законченный семнадцатиметровый "Опричник" стоял в кильблоках на задворках яхтклуба еще без мачты, но уже одним своим видом - отполированным гребным винтом, гигантским килем, тускло мерцающими медными окантовками иллюминаторов, туго натянутыми леерами, будил самые необузданные видения: дальние моря и неведомые страны, начало новой удивительной жизни, в которой грезились волны и ветры, соленые брызги и разноязычный гомон чужих берегов, сладко дурманящие тропические цветы и шоколадные волоокие женщины с призывными улыбками и тонкими талиями при вполне пухлых бедрах...

И только три детали чуть-чуть притормаживали этот манящий вдаль полет фантазии - старый, ржавый "москвич" Арона, стоявший рядом с кильблоками; кухонные веревки, натянутые от борта к борту между леерными стойками с выстиранным бельишком Арона и Васи; и обычное цинковое ведро, привязанное у самого начала киля под днищем яхты.

В сонной тишине было отчетливо слышно, как кто-то протопал внутри яхты, затем проскрипела и захлопнулась какая-то дверь. Щелкнула задвижка и раздалось, не оставляющее сомнений, журчание чьей-то струи...

А потом послышался характерный звук спускаемой воды и через мгновение все "это" вылилось через открытый гальюнный кингстон а висящее под яхтой обычное, домашнее цинковое ведро.

И хриплый со сна голос Арона: - Васька! Сегодня твоя очередь парашу выносить... И ни словечка в ответ... На палубу в одних трусах вылез сонный, подрагивающий от утренней свежести Василий. Он трижды развел руки в стороны, дважды присел, иммитируя зарядку, но тут же потянулся, зевнул, обхватил себя тощими руками и застыл, устремив взгляд вперед, через нос яхты, словно перед его взором простиралась необъятная даль океана...

Из каюты показалась встрепанная голова Арона:

- Ты меня слышишь, Васька?!

Василий очнулся, ответил раздраженно: - Слышу, слышу! Ты, давай, жратву готовь, а то скоро Марксен приедет...

Спустя два-три часа вокруг "Опричника" собралась вся бригада реставраторов во главе с Федором Николаевичем, деятели яхт-клуба, Марксен Иванович и Арон с Василием.

На земле были разложены новые огромные, сверкающие белизной паруса. Все ходили вокруг них и восхищенно прищелкивали языками:

- Ай да паруса!..

- Это тебе не уплотненный лавсан. Это - дакрон! Сто двадцать квадратных метров настоящего дакрона.

- Марксен Иванович! Можно неделикатный вопросик? Сколько с вас наши мастерские за паруса содрали?

- Страшно сказать, ребятки... Десять тысяч! - Перекреститесь, Марксен Иванович! Они вам даром достались! За десять они только для вас сделали... Тут с одних кооператоров за сто квадратов шестнадцать слупили!..

- Так то кооператоры. Мои-то - работяги... - и Марксен Иванович кивнул на Василия и Арона.

Василий водил Арона за руку вокруг парусов и шептал ему: - Смотри, Ароша... Мы отдали за пятнадцать штук, прямо скажем говенную квартиру с комнатами - одиннадцать и четырнадцать метров, причем, заметь себе, четырнадцать - проходная... В довольно жлобском районе, с видом на помойку, а взамен получили сто двадцать квадратных метров потрясающих парусов с видом на совершенно другую жизнь! И еще пять тысяч у нас осталось!..

- Что ты меня уговариваешь, как бабу?! Я, что, против? - Я не уговариваю, я просто не хочу, чтобы ты ходил с кислой мордой...

- Пока мы не сможем отдать семь тысяч Федору Николаевичу и его ребятам у меня другой морды не будет!

- Господи! Делов-то на рыбью ногу! - облегченно вздохнул Василий. Федор Николаевич! Можно вас на минутку?

- Знатные, знатные паруса... С такими парусами на край света, подошел Федор Николаевич.

- У вас там какое-то было предложение к Арону Моисеевичу? - вкрадчиво сказал Вася.

- Дык, Арон Моисеевич... Какое там предложение!.. Василий всегда скажет!.. Проще пареной репы. Вы должны семь тысяч. Так?

- Так, так! - Вася попытался ускорить ход событий.

- Ты, Арон Моисеевич, отдаешь мне своего "Москвича", и мы в расчете. А со своими ребятками я сам расплачусь. Лады?

- А кто будет государству платить семь процентов комиссионных? - спросил Арон.

- А государство пусть лапу пососет, - рассудительно сказал Федор Николаевич. Будя нас грабить-то! Счас поедем к моей дочке - она у меня нотариус, оформишь на мое имя доверенность с правом продажи, и не за полста рублей, как лицу постороннему, а за два с полтиной, как ближайшему родственнику. А то "государству"! Мы лучше сегодня эти семь процентов пропьем за милую душу! Возьмем Марксена Ивановича и "Шаланды полные кефали... "