Яхтинг в России



Владимир Кунин - "Иванов и Рабинович или Ай гоу ту Хайфа"
 


КАК НАЙТИ ЛЕКАРСТВА ДЛЯ ПРОСТОГО ЧЕЛОВЕКА



КАК НАЙТИ ЛЕКАРСТВА ДЛЯ ПРОСТОГО ЧЕЛОВЕКА

К сильно похорошевшему "Опричнику" была приставлена пятиметровая лестница. На ней стоял бригадир реставраторов - Федор Николаевич.

"Москвич" расположился у самых кильблоков, и Арон доставал из салона и багажника цепи, аккумуляторы, якоря, белоснежные веревочные бухты, банки со шпаклевкой, лаками...

Муравич передавал все это Василию, Василий - бригадиру, а тот - наверх своим помощникам на борт яхты.

Марксен Иванович взялся было за внушительный якорь, но Василий тревожно крикнул:

- Оставьте якорь! Мы с Ароном потом сами поднимем!.. Но Марксен Иванович поднатужился, поднял сорокапятикилограммовый якорь и прохрипел:

- Да я таких якорей за свою жизнь столько перетаскал...

И вдруг охнул, выпустил из рук якорь и стал оседать на землю, глядя перед собой удивленными бессмысленными глазами.

 

В прихожей Арон провожал врача "неотложки". - Никаких тяжестей, никакой нервотрепки, полный покой, - говорил врач. - Отлежится - встанет. Ни простуд, ни сырости. Малейшая пневмония - отек легких, и вам привет с того света.

- А лекарства? - спросил Арон.

- Он секретарь обкома? Маршал? Член ЦэКа? - Он - сторож.

- Для нормального советского человека у нас в стране лекарств нет! Нам их даже выписывать запрещено, раздраженно сказал врач.

- Я достану, - уверенно сказал Арон.

Врач пожал плечами и прямо в коридоре, на своем чемоданчике выписал два рецепта.

Арон неловко сунул ему двадцатипятирублевку. - Что это? - брезгливо спросил врач.

- Четвертачок-с... - лакейски пролепетал Арон. Врач зло запихнул двадцать пять рублей за пазуху Арону: - Пошли вы со своим четвертачком! Вы старика берегите, раздолбаи! У него сердце - ни к черту...

Когда Арон вошел в комнату, он увидел следующее: Марксен Иванович лежал на постели и держал в руках ксерокопию какой-то маленькой книжечки. Такая же книжечка была у сидящего рядом Васи. На тумбочке, в блюдце валялись комочки ваты и остатки стеклянных ампул после уколов.

- Слиха, ани ле мелабер иврит. Рак русит... - запинаясь, говорил Марксен Иванович, подглядывая в книжечку.

- Апи роце лишлоах миврак... - отвечал ему Василий. - Вы что, чокнулись оба?! - спросил обалдевший Арон. - Мы учим иврит, - сказал Муравич, глядя поверх очков на Арона. - А с тобой я с завтрашнего дня займусь английским. О'кей?

- О'кей, о'кей... Васька! Паси Марксена Ивановича и не давай ему дергаться. Я смотаюсь в дежурную аптеку...

- Что вы! - сказали Арону в одной аптеке. - Мы уже год, как этих лекарств не видели!..

Расхлябанный "Москвич" мчался по ночному Ленинграду... Возвращая Арону рецепты, в другой аптеке ему сказали:

- У меня мама с тяжелейшей стенокардией, и то я не могу ей ничем помочь! А вы... Ну, люди!

Мечется "Москвич" Арона по притихшим улицам... В третьей дежурной аптеке - толстая баба с продувной мордой. - Не смешите меня. Мы уже забыли, как это выглядит.

- А когда оно было - сколько оно стоило? - спросил Арон. - Это - двадцать шесть копеек, а это рубль семьдесят две копейки, и баба отодвинула от себя рецепты.

Арон положил на прилавок пятьдесят рублей и сказал: - Сдачи не надо.

Секунду толстая баба смотрела в глаза Арона, потом спокойно спрятала пятьдесят рублей в лифчик и выложила из-под прилавка два пакетика...

 






[an error occurred while processing this directive]