Яхтинг в России



Владимир Кунин - "Иванов и Рабинович или Ай гоу ту Хайфа"
 


КАК ТЯЖЕЛЫЙ ФИЗИЧЕСКИЙ ТРУД ВЛИЯЕТ НА СЕМЕЙНУЮ ЖИЗНЬ



КАК ТЯЖЕЛЫЙ ФИЗИЧЕСКИЙ ТРУД ВЛИЯЕТ НА СЕМЕЙНУЮ ЖИЗНЬ

После ужина Клавка вышла из ванной в коротком соблазнительном пеньюарчике. В коридоре перед зеркалом опрыскала себя духами, кокетливо распушила волосы и только после этого открыла дверь в комнату:

- Зайчик! Я готова к употреблению!..

На диване-кровати глубоким и тяжелым сном спал разметавшийся, измученный за день, Арон. Его могучий храп вздыбливал тонкие занавески на окнах и заставлял позвякивать подвески на чешской люстре.

- Ты же обещал, зайчик... - растерянно проговорила Клавка. - Ведь сколько уже дней...

Чудовищный храп Арона был ей ответом. Клавка опустилась на стул у дверей и горько заплакала...

Точно в такой же квартире, но на другом конце города, Ривка в постели хлопотала над бесчувственным от усталости Ваське.

- Ну, и что? И в чем трагедия? Ну, устал мой мальчик... Ну, не стоит у маленького! Так он сейчас у всех плохо стоит. Даже у иностранцев. А вот мой Васечка отдохнет - мы им всем покажем! Да? Лежи, лежи, котик, не расстраивайся. Я тебе сама все сделаю в лучшем виде...

 

Снова шиномоятажная мастерская. Вечер. Снова дырявые камеры, рваные покрышки, погнутые диски, очередь клиентов с автомобилями...

Грохочет шикомонтажный станок, воет компрессор. Арон работает один - мокрый, грязный, усталый.

В мастерскую заглянул председатель кооператива: - Притормози, Иванов.

Арон остановил станок, выключил компрессор. - А где Рабинович?

- На курсах по изучению языка. Мы же вас предупреждали, что Васька работает здесь только до отъезда...

- А что если я его у тебя заберу и сделаю своим замом по производству и экономике?

- Не надо. Он свое уже отсидел. - Тьфу!.. председатель даже перекрестился. Типун тебе на язык и два на жопу!

- Нет, серьезно, он не пойдет. Он за бугор намылился... - Ладно... Бог в помощь, председатель усмехнулся, покачал головой и удивленно сказал: "Василий Рабинович"... Странно звучит, да, Арон Моисеевич?

Арон включил шиномонтажный станок, завел компрессор и прокричал председателю сквозь шум и грохот:

- А то, что я "Иванов" это нормально?.. В подвале старого петербургского дома под трубами парового отопления и электрическими кабелями, на колченогих стульях, за обшарпанными столами сидели человек пятнадцать будущих эмигрантов и изучали "иврит".

Модно одетый молодой человек с еврейско-тореадорской косичкой мелом писал на старенькой школьной доске древние слова...

Он что-то еще говорил вслух, но измочаленный работой Вася сквозь сонную одурь видел только его двигающийся рот и ничего не слышал.

Иногда Ривка толкала его в бок локтем. Тогда Вася испуганно оглядывался и таращил глаза на школьную доску. Все вокруг усердно записывали премудрости языка предков. Каждый раз, когда преподаватель поворачивался к аудитории, он встречал нахальные и зовущие глаза крупной и яркой Ривки. Когда же Ривка медленно и плотоядно облизнула губы и закинула ногу за ногу так, что ее роскошные ляжки открылись до самых трусиков, у молодого преподавателя иврита исчез дар речи и встала дыбом косичка...

 

У Русского музея расфуфыренная Ривка говорила расфуфыренной Клавке: -... а к нему приехал друг из Стокгольма на своей тачке. Живет в "Астории".

- В "Асторию" я не пойду! - перетрусила Клавка. - Там меня каждая собака знает. Если бы в "Прибалтийскую"...

- Ну, правильно! А я в "Прибалтийской" инкогнито, да?! Повезем к тебе или ко мне, - решительно сказала Ривка.

- Ой, Ривка!.. Подумать страшно! А вдруг... - Сейчас двенадцать. Раньше восьми наши не вернутся. Уйма времени! Посидим, выпьем, расслабимся...

Подкатил красивый автомобиль с иностранными номерами. Из него выскочил учитель иврита со своей тореадорской косичкой, а из-за руля вылез его иноземный приятель и восхищенно сказал:

- Какие потрясные вомен! Чтоб я так жил, мама мия!..






[an error occurred while processing this directive]